Есть такая европейская традиция, идущая из глубины веков - видеть в обезьяне негатив человека, вероятно, и Чарльз Дарвин находился под ее влиянием. Для  художников европейских школ обезьяна всегда была карикатурой на человека. Для японского искусства все по другому, художники Страны восходящего солнца  не читали Дарвина, для них  между человеком и обезьяной нет никакой связи, а японская обезьяна обретает эстетическую самоценность. В ней есть легкость и изящество, полетность и мягкость, таинственная психология и бесконечная пластичность. Особенно много изображений  обезьян над водой, есть свитки и росписи на ширмах, бывает одна обезьяна, иногда две  или больше. В японском буддийском искусстве есть такой сюжет - обезьяны ловят луну в воде (猿猴捉月). Этот мотив в Японии, вероятно, заимствовали в XIII веке у китайских художников, да и  обезьяны материковые - длиннорукие и круглолицые.  Но в работах Оохара Косон (Ohara Koson, 1878–1945) изображены японские макаки. Этот сюжет обычно трактуется так. Вожак обезьяньей стаи увидел в воде отражение луны и испугался - луна упала с неба, надо её достать и повесить обратно! Обезьяны полезли доставать - сцепились длинной цепочкой, верхняя держится за ветку, нижняя тянется к луне. А ветка сломалась, вся стая рухнула в воду. Мораль здесь такая -  надо думать, прежде чем что-то затевать, хотя бы убедиться, точно ли на небе нету луны. Но есть и другое толкование. Обезьяна — это наше сердце, которое стремится к отражениям, к видимости, не замечая сущности. Или наоборот, как у наставников Тэндай и у некоторых учителей Дзэн - обезьяна тянется к воде, чтобы ухватить луну, и мы точно так же тянемся к видимости, именно потому, что ищем суть.

Есть такая европейская традиция, идущая из глубины веков - видеть в обезьяне негатив человека, вероятно, и Чарльз Дарвин находился под ее влиянием. Для художников европейских школ обезьяна всегда была карикатурой на человека. Для японского искусства все по другому, художники Страны восходящего солнца не читали Дарвина, для них между человеком и обезьяной нет никакой связи, а японская обезьяна обретает эстетическую самоценность. В ней есть легкость и изящество, полетность и мягкость, таинственная психология и бесконечная пластичность. Особенно много изображений обезьян над водой, есть свитки и росписи на ширмах, бывает одна обезьяна, иногда две или больше. В японском буддийском искусстве есть такой сюжет - обезьяны ловят луну в воде (猿猴捉月). Этот мотив в Японии, вероятно, заимствовали в XIII веке у китайских художников, да и обезьяны материковые - длиннорукие и круглолицые. Но в работах Оохара Косон (Ohara Koson, 1878–1945) изображены японские макаки. Этот сюжет обычно трактуется так. Вожак обезьяньей стаи увидел в воде отражение луны и испугался - луна упала с неба, надо её достать и повесить обратно! Обезьяны полезли доставать - сцепились длинной цепочкой, верхняя держится за ветку, нижняя тянется к луне. А ветка сломалась, вся стая рухнула в воду. Мораль здесь такая - надо думать, прежде чем что-то затевать, хотя бы убедиться, точно ли на небе нету луны. Но есть и другое толкование. Обезьяна — это наше сердце, которое стремится к отражениям, к видимости, не замечая сущности. Или наоборот, как у наставников Тэндай и у некоторых учителей Дзэн - обезьяна тянется к воде, чтобы ухватить луну, и мы точно так же тянемся к видимости, именно потому, что ищем суть.